Проводник растолкал меня и через два часа мы выползли, наконец, из болота.
   

- Передохнём немного, чтоб не передохнуть, - мрачно пошутил Грег и я привалился к ржавому днищу перевернутой вагонетки, уставившись на рыжие рельсы, убегавшие в дымную даль.   На за­паде серое небо пожелтело - всходило утреннее солнпе, а веч­ная луна светила всё также ярко, не собираясь исчезать с неба.

- Хватит валяться. До второго солнца надо добраться к катеру, ­и проводник, сплюнув, пошёл вперёд.

К Сухому доку мы вышли, когда с востока уже ползло вто­рое светило и зной опалял землю, превращая комки грязи в сухую, скрипящую на зубах угольную пыль. Док представлял из себя десятка два кораблей, стоящих на границе Стеклянной пустыни и Равнины угля, из которой мы вышли. 

По пути к катеру, вросшему в пыль где-то в центре дока, Грег показал на белое пятно, выделявшееся на ржавом боку траулера и совершенно новый кирзовый сапог, прилипший ниже пятна.

- Это Рич, - прокомментировал проводник, - Он первым дошел сюда, но сдуру сунулся между двух судов.

   Сам Грег перед каждым таким проходом швырял вверх гвоз­ди и мы в дыму, кашляя, пробегали мимо почерневших от гари бортов. Через рваную пробоину мы влезли в захламленный трюм катера. Усевшись на пыльных бочках, вскрыли консервы и впер­вые спокойно поели. 3адремав после обеда, я с трудом всплыл из дикого сна, в котором меня, накалив на огне, плющили огром­ным молотом. 

Действительность оказалась не лучше - по раска­ленным от солнца бортам катера продолжал долбить гигантской кувалдой какой-то бешеный великан. Борта прогибались, обда­вая нас тяжелыми клубами воздуха, горячего и пыльного от ле­тящей со всех сторон ржавчины.Когда град ударов поутих, я заорал в ухо Грегу:

- Что это?!
- Это Железные ангелы - такие металлические болванки, что могут слопать нас за милую душу!
- А откуда они?!
- Черт его знает - это же Зона. Как утихнет, надо мотать отсюда!

Не передать словами тот нестерпимый блеск песка в Стеклянной пустыне. Я шел полуослепший, подталкиваемый в спину Грегом, а стеклянные иглы, не переставая, хрустели и шуршали под ногами. Окружающее не запомнилось - Грег рассказывал о Зоне и я больше слушал, чем глазел по сторонам. 

Впрочем, в память врезался вертолёт, вернее его половина, идеально отрезанная и половина пилота со всеми внутренностями, которые, как ни странно, не вываливались наружу...
   

А Грег продолжал бубнить за спиной:
- Зона да Зона, будь она проклята! И всем интересно, что да как? А я почём знаю. Ходим и ходим по ней, а что - семью-то кормить надо. Да! Вот вы люди научные, вот и объясните, чего это здесь пришельцы понатыкали и зачем. 

Помню,ещё пацаном сопливым был: зелёные молнии бьют с неба, вопль стоит жен шахтёрских, а туман над террико­нами все сгущается и чернеет. А как стемнело окончательно, так грохнуло - будто само небо раскололось и от вспышки, говорят, силуэт столицы штата высветился, а это ведь миль сорок, не мень­ше. Народу померло сколько; с нашей улицы я да ещё Ян Безногий остался, он тоже здесь салаг водил, пока на Лесопилку ночью не забрёл. А-а,вот и она, зараза!
   

Я глянул вперёд - за сиянием барханов высились огромные, мет­ров по пяти в диаметре, дисковые пилы, торчащие почти полностью из земли.

- Ну теперь не отставай, а то хана! - сказал Грег и, выта­щив из своего рюкзака резиновую сумку, вынул из неё жабу и подтолкнул её к ближайшему диску. Пила вжикнула, крутнувшись чуть в сторону и жаба разлетелась кровавыми хлопьями. Я ото­ропел.

Грег, матерясь, схватил меня за руку и поволок за со­бой. Через час мы, с ног до головы обрызганные жабьей кровью, миновали последний диск, который всё же успел отхватить мне подметку. И вот, наконец, легендарный Зеркальный пик блеснул над Черной горой.

- Дальше я не ходок, - заявил Грег, усевшись на странную оран­жевую кочку, - Тебе очень хотелось, ты и иди.
Я вспомнил морщины на лице матери, Нику и ее сестренку, и шагнул вперёд.

- Стой парень! Не спеши помереть раньше времени, возьми вот гвозди, да не торопись - внюхивайся, вслушивайся и гляди, гляди в оба, если что почуешь - затаись, стань тенью и беда пройдёт стороной, - прохрипел сзади Грег, - А на меня зла не держи, дойдешь - все поймёшь!

К вечеру я был у подножия Черной горы. Здесь и решил заночевать. Разноцветные сполохи периодически разрезали тьму, их сопровождал иногда ужасающий вой. Перед рассветом всё стих­ло и я смог ненадолго забыться.
Гора напоминала гигантский кусок угля, который венчал крохотный осколок зеркала. Koгда-то я увлекался альпинизмом и доволно успешно добрался к вершине, но приключениям ещё не суждено было кончиться.
   

Воздух вокруг внезапно потемнел. Зеркальный пик сиял перед глазами и видно было уже темное отверстие пещеры. Я бросился к ней, но почти сразу отпрыгнул назад - снопы голу­бых молний посыпались дождём, окружив пик непроходимой сте­ной. 

Прождав до вечера, я не выдержал этого бесконечного по­тока огня. Казалось, какой-то бес отчаянной смелости подхва­тил меня с места и бросил вперёд - прикрыв глаза сгибом лок­тя, я метнулся к пещере. Самодельная подошва из старой автомобильной покрышки, закрепленная Грегом взамен пропавшей на Лесопилке, вскоре отвалилась и ногу жгли камни, опаленные огнем молний.

Воющий от боли в ноге и почти ослепший, я ввалился в пещеру, по инерции пробежав несколько шагов вперед и тут опо­ра под ногами исчезла - я летел в пропасть. Видимо психика была на пределе и уже не выдержала этого испытания - сознание померкло.
   

Очнувшись от забытья и не поднимая головы, я огладил руками ровный пол и медленно приподнялся - с огромного стен­ного экрана на меня взирал командор.

- Молодец! - похвалил он, - Эти учения прошли успешно, выход справа от тебя. Ну, не расстраивайся, всё впереди.

Обида, горькая обида выжала слёзы из глаз. Справа бе­лела дверь с синим треугольником посередине. Я шагнул через порог той двери. Слёзы разочарования ещё текли по щекам, а впереди уже улыбался Грег, приглашающе протянув руку к троп­ке, за которой снова начиналась Зона - настоящая или нет, ясно будет лишь в конце.