 Дорогая Татьяна! Тепло и сердечно поздравляю тебя с замечательным праздником – Татьяниным днем! Сейчас попробую прикрепить тебе файл с рассказами Веллера. Он их сам и читает, очень самобытно, с таким же воодушевлением, с каким выступает его тезка, известный сатирик, со своими байками на НТВ. Другой сцены ему, вероятно, уже не дают. Правда, я не уверен, что смогу тебе успешно переправить эти рассказы Веллера. Они собраны в единый блок, который я не могу расчленить, чтобы отправлять их тебе по одному. Объем большой. Признаюсь, что я уже достаточно давно работаю, используя компьютер, но многие задачи решать не научился. Тупой. А помочь мне теперь, кроме Петрухи, некому. Он же редко заглядывает к нам - больно занят. Да и впрямь, работы у него - по самое горло, за которое еще и пытаются схватить, как за графин. Мамулька моя тушит капусту в духовке и готовит скумбрию, уложенную на крупные кусочки картошечки в электропароварке. Черт меня подери, Татьяна! Эврика! Я написал слово с двумя соединительными гласными и вспомнил один интересный случай, который произошел в вечерней сменной школе Возжаевской исправительно-трудовой колонии строгого режима. Там тогда работала Татьяна Скоробогатова. Это жена Генки, с которым мы на баркасе ходили в День Победы отдыхать с детьми на тот злосчастный остров, с которого едва вернулись. На этом баркасе, кажется, находилось тринадцать человек детей и взрослых. До сих пор я не могу понять, зачем владелец баркаса три раза ходил на нем в город, чтобы сходить в продовольственный магазин? Зачем? Чтобы сжечь бензин до самого основания поддона двигателя внутреннего сгорания. Так получается. Кстати, этот двигатель изобрел, как ты знаешь, очевидно, малоизвестный у нас немецкий изобретатель Дизель. Почему малоизвестный? – спросишь ты, моя милочка. Да потому что, если бы знали, то разве отстали бы так, особенно, в легковом автомобилестроении? Думай, сударушка. Сам Дизель еще в свое время, натолкнувшись на бездушное неприятие его изобретения современниками, бросился с борта морского лайнера «Дрезден» в воды Ла-Манша. Ты должна всю оставшуюся жизнь гордиться Святославом. Только благодаря величайшей спортивной сноровке этого парня мы выиграли этот этап борьбы за жизнь и спасение детей. Он первым ринулся в темные воды Амура, поглотившие его навсегда. Меня можно не считать. Потому что я прыгнул в ледяную воду только для того, чтобы поддержать его, забыв о том, что в лодке еще более десятка человек, женщин и детей. Прости меня, Господи! Святославу – вечная память!
Благодаря ему мы удержались на плаву. Ну, а дальше - китайский пароход, не продолжительный, но жестокий плен, голод, плач детей…
Трудно это все вспоминать без слез. Все мы, участники этой «экспедиции», остаемся благодарными тебе за твое полиглотство, за знания дальневосточных языков, в особенности, китайского. Вот это твое «сяо-ляо», вероятно, и спасло нам жизнь. Ведь они приняли мужчин за советских шпионов. Как выразился один из самых привередливых китайцев,- шпиона, от «собака голова Хрущева!» Когда он это взвизгнул, я был на грани обморока. Да, лица тогда у всех потемнели: что будет с детьми? Я неожиданно для себя запел: «По, по, по, хато, поо-по, коми кусариё, кусариё розо». А это японская строевая песня.  Боже мой! Получил прикладом, конечно, по заслугам. Всю жизнь приходится объяснять зубным эскулапам, что передние зубы у меня съела цинга при переходе на собачьей упряжке с известным на том берегу чукчей через Берингов пролив в поисках военного строителя, не вытерпевшего издевательств сослуживцев и сбежавшего из одной военно-строительной организации, расположенной на мысе Шмидта. Ты была нашей последней надеждой. Помнишь, как мы вслед за тобой, вместе с детьми, хором, акопелой повторяли это магическое «сяо-ляо». И ведь помогло – отступили наши соперники в борьбе за то, у кого коммунизм был лучше. Теперь, кажется, подружились по самую сибирскую тайгу. Правда, мы от них немного, но серьезно отстаем. Они строят теперь капитализм под руководством КПК. Мы тоже строим капитализм, но вот с восстановлением руководства КПРФ немного приотстали. Думаю, что это дело поправимое, только боюсь, что два медведя, бурый и белый, в одной берлоге опять не уживутся. Тебе, Татьяна, там виднее. Надеюсь, что китайцы еще не заняли наши укрепрайоны, хотя своими глазами видел, как они сеют и выращивают редиску на плодородных полях Приморья. Почему редиску? Потому, что когда-то Чан Кайши написал Сталину: «Мао Дзедун - редиска, сверху - красный, а внутри - белый». Поэтому Сталин не особенно-то и доверял Мао. Хотя мы всегда с тобой весело напевали: «русский с китайцем - братья навек». Дорогая Татьяна, я, кажется, отвлекся от темы начатых воспоминаний, связанных со сложными словами. Так вот. Татьяна Скоробогатова проводила в каком-то начальном классе урок русского языка на тему «Сложные слова». В классе сидели отпетые уголовники, имеющие по 2-3 и более сроков наказания за убийства, разбой, грабежи и прочие уголовные преступления. Только один, тоже со сложной фамилией – Гололобов, первый раз. Сидел за то, что посадил в подвал собственного дома родную жену, которая позволила себе начать пререкаться с ним в период беременности по вопросу о возможности построения социализма в одной отдельно взятой стране, минуя капитализм. Он был кандидатом исторических наук. Написав докторскую диссертацию, он уехал защищать ее и забыл про жену в подвале. Там она и умерла от голода и отчаяния. Звали ее Татьяна Гололобова. Муж после суда, определившего ему длительный срок заключения, стал богомольным до такой степени, что даже не допускал ненормативных слов, говорил мягко и тихо, словно постоянно извинялся не только перед служителями пенитенциарного учреждения, но и перед окружающими его головорезов. Защита у него сорвалась, на зоне его называли кандидатом. Татьяна, рассказав своим подопечным ученикам о том, что сложные слова состоят из двух и более корней и соединительных гласных «о» или «е», привела немного подтверждений своей мысли и с величайшей педагогической тактичностью предложила зекам привести свои примеры. Это быстро оживило классную аудиторию. Все начали наперебой тянуть руки и высказывать свои фантазии на этот счет. Зеки превратили оставшуюся часть урока в почти приятные воспоминания о «пароходе», о «паровозе» и «тепловозе», о «вездеходе» и «самоходе», о «золотодобыче» и «лесоповале», о побеге «лесоруба» и смерти «дровосека», не сумевшего уйти от погони «волкодавов». Постепенно разговор перешел к еще более сложным словам по своей социально-экономической важности. Учащиеся стали приводить примеры о появлении первых «комсомольско-молодежных» бригад для оказания помощи заключенным в строительстве «целлюлозно-картонного» комбината в «Комсомольске-на-Амуре», о строительстве Беломоро-Балтийского канала, о Байкало - Амурской железнодорожной магистрали, о создании «космодромов», «танкодромов» и «автодромов», надводных, подводных и воздушных «ракетоносцев», атомных «ледоколов», «землеройных» машин для оборудования укреплений на «левобережной» стороне Амура. Татьяне становилось плохо. Вот тут-то и произошло событие, повергшее всех в шок. Вдруг, один из самых пожилых мужиков (он мотал пятую ходку, уже доучился до второго класса и был в непререкаемом авторитете), поднял тяжелую мозолистую руку с коричневыми от никотина ногтями и, получив разрешение учительницы, серьезно выдохнул, - Херсон. Затем, немного подумав, весьма утвердительно, словно печатая каждое слово, добавил,- два корня и ни одной соединительной гласной. После этих слов Татьяна в обморочном состоянии стала приземляться и бесшумно укладываться, как Анна Каренина. Спас положение один из самых долго сидящих по сроку и усидчивых в одном и том же классе матерый зек по фамилии «Самохватов». 
Он, навечно назначенный оперативным дежурным по классу и много повидавший на своем веку, умело и нежно подхватил обомлевшую от такого неожиданного поворота урока, любимую учительницу и мягко приземлил ее на стоящий рядом стул за учительский стол.
Гробовую тишину нарушил кандидат Гололобов, который до последнего момента в обсуждении сложных слов участия не принимал. Он, как всегда, своим мягким спокойным голосом, как будто извиняясь, произнес: «Что же это за новая историческая общность людей, в которой все ругаются матом?» Татьяна Ивановна после этих слов, очнулась. А ученики попадали со своих стареньких парт и корчились от веселого смеха. На этом писать кончаю. Еще раз поздравляю с празднованием дня студенчества, с Татьяниным днем! Всю жизнь обязанный тебе за спасение, твой миротворец.
25.01.12 Геннадий Кирьянов, тольяттинский поэт и прозаик
| 
