Главная » 2011 » Октябрь » 7 » Я последним уйду с бастиона, а, быть может, совсем не уйду...
11:25
Я последним уйду с бастиона, а, быть может, совсем не уйду...
Фотоколлаж с прошедшего творческого вечере Александра Воронцова «О поэзии, о времени и о себе» в библиотеке «Фолиант МУК ТБК»
Александр Свиридович Воронцов - член Союза писателей России (с 2003 года), член тольяттинского отделения Самарской областной писательской организации и автор шести поэтических книг:
«Ты понимаешь, я - не идол…» (1999), «Дымок» (2002), «Неизъяснимая нежность моя» (2004), «Трубач» (2005), сборника песен «Сердце не знало оков» (2009), «Что помнится крепче» (2009), а также множества журнальных и газетных публикаций.
6 октября в литературном клубе «Прикосновение» библиотеки «Фолиант» МУК ТБК состоялся творческий вечер поэта. Он назывался так: «О поэзии, о времени и о себе».
Стихи автора читали известные в городе декламаторы Татьяна Сизова и Нина Борисова, песни «Как вода проточная», «Три огня», «Неизъяснимая нежность моя», «Станция Ночка», «Снова Дон», «Вальс» звучали в записи и в исполнении певицы Галины Демасюк.
Много добрых слов было сказано поэту его единомышленниками и собратьями по перу - Валентином Труновым, Тамарой Жиганковой, Анатолием Татьмяниным, Тамарой Кириллиной, Татьяной Никитиной, Тамарой Рогулиной.
Для меня стихи Александра Воронцова, которые я бесконечно люблю, и книги, которые время от времени достаю из шкафа - то одну, то другую, - это акукумуляторы энергии, энергии ума и сердца. Откроешь любое его сборник, и в тебя входит этот мощный солнечный заряд. Можно жить дальше.
Я думаю, что ему нужно только стихи писать! Больше ничего по жизни не делать. Он рвется на части, взвалил на себя массу нагрузок, и выходит, как у Набокова: когда нобелевский лауреат по литературе Владимир Набоков читал лекции американским студенткам, то это свое занятие он так называл: «Забивать гвозди золотыми часами». Но он хоть сам понимал, что тратит жизнь не на то.
Золотые часы нужно использовать исключительно по назначению, вот тогда отдача будет максимальной. Мне думается, в людской памяти останется только поэзия А. Воронцова. Все остальное - пыль и пух.
Я искренне желаю поэту доброго здоровья, высокого вдохновения и новых читателей-поклонников, которым еще только предстоит прикоснуться к его ясности духа, его влюблённости в жизнь и неистребимому желанию ее переделать.
ПОКА
Пока что мои братушки, Злобой, как сталью, звеня, Не зарядили пушки и не пальнули в меня, Пока не исчерчен пулями Тревожный ночной небосвод, Воспользуемся стульями – Не шлёпнемся на живот.
Пока не сверкают ножички, Пока не совсем поседел, Поговорим немножечко О времени и о себе. Всё расскажу, что ведаю, Даже скажу о том, Что не достиг победы я, Что в горле – колючий ком.
Может, сейчас поймёте вы До наступления тьмы, Что перед их пулемётами Все подравняемся мы. Так что, друзья, послушайте, Пока я ещё не сник, Пока меня черти не скушали, Пока я ещё большевик.
***
Не жажду я славы Мессии, Но в жизни извечном бою Ответствен за судьбы России И, прежде всего, - за твою. Пускай это сказано хлестко, Но я не наигранно лих: Ответствен за каждую блестку В дрожащих ресницах твоих. За легкие нотки грустинки, Что вдруг появились в речах, За синие-синие льдинки В небесных когда-то очах. За хрупкость невзрослую милых Уже утомившихся плеч, За все, от чего был не в силах Или не хотел уберечь. За голод, за взрывы снарядов, За грохот обрушенных стен, За то, что страна стала адом В годину лихих перемен. Не жажду я славы Мессии, Но я до скончания дней Ответствен за судьбы России, Что так неразрывны с твоей.
РОДНИКИ
Сердце не знало оков, А у души были крылья, Воду святых родников Пил я.
И, окрыляя меня Тихой доверчивой речью, Падали струи, звеня, В речку.
Были чисты родники, Да замутилися вскоре, Вот потому у реки Горе.
Были круты берега, Да обвались весною, Вот и оделась река Зноем.
Ах, родники, родники, Что ж вы так скоро иссякли? Молча стоят у реки Цапли.
Только шуршат камыши, Дремлет ленивое лето… Крыльев теперь у души Нету.
БЫЛИ
«Были когда-то и мы…» Были, были! Как много пыли На ветхих костюмах и в душах у нас! Где соловьиные трели? Как мы горели – Мир целый грели! Только огонь погас…
В поле на воле, В сумраке комнат Помнить, помнить Будут ли нас? В ярком цветенье, В зонтике тени, В небушке синем, В сказке осины Вспомнят ли нас?!
В неге весною, В тягости зноя, В дождике скучном, Под серой тучей, В гневе суровой зимы Не забывайте – Помните, знайте: Были и мы…
КАРАНДАШ
Когда я по краю обрыва ходил, Когда я слезу настоящую лил, Тогда только в руки я брал карандаш. Судьбу вопрошал: «Послабление дашь?»
Казалось так часто, что дело – труба, Но чуть послабленье давала судьба – И жгучая вмиг высыхала слеза, И все, кто был «против», кричали мне: «За!».
Ответствовал им: «Я ведь тоже весь – ваш!», Но вдруг замечал – потерял карандаш! И сердце опять разрывала мне боль: Ну, где карандаш?! Без него-то я – ноль!
СКАЖИ, РОССИЯ
Скажи, Россия, как живёшь? Да и живёшь ли ты, Россия? Всё так же колосится рожь? И ковыли всё так же сини? Скажи, Россия, как живёшь? Тебе заморские цари Всё так же не указ, как прежде? И над тобою две зари Всё так же светятся надеждой?.. Две негасимые зари.
Всё так же любящи сыны, И на тебя похожи дщери? Не зная за собой вины, Всё так же спишь, открывши двери? Не знаешь ни пред кем вины?
А я встаю то в шесть, то в семь – Не спится от заботы вечной: Я должен, должен, должен всем, И больше всех – тебе, конечно! Я должен, должен, должен всем.
И, отлучённый от небес, От этой благодатной сини, Давно бы в петлю я полез, Но ты живёшь во мне, Россия!.. Хоть отлучён я от небес.
ЛЮДМИЛЕ
Неизъяснимая нежность моя, Как я сегодня тебя понимаю! Жил, глубоко свои чувства тая, Может, не знал, до чего ты родная.
Или привык, притерпелся, приспал, Думал – навеки, куда же ей деться?! Я и цены тебе даже не знал И не спешил, дуралей, наглядеться.
Только когда потемнели глаза, Остановились в полете ресницы, Только когда загремела гроза, Начал усердно и спешно креститься: Может, услышат, и, может, поймут Честную боль и тоску покаянья И до обрыва за пару минут, Может, отсрочат нам час расставанья.
Кто-то высокий услышал меня – Затрепетали, вспорхнули ресницы… Неизъяснимая нежность моя, Только сегодня смогла проясниться.
СЫНУ ДМИТРИЮ
Ты спросил, откуда грусть И тоска в глазах веселых? У меня отняли Русь, Все отняли: нивы, села… У меня отняли Русь.
Ты спросил: "А кто отнял?" Кто отнял? Да кто – свои же. А потом за "черный нал" Все загнал народ бесстыжий… Сдали Русь за "черный нал".
Вся страна средь бела дня Утекла в чужие дали. Нет Отчизны у меня – И они все промотали… Нет Отчизны у меня.
Ты спросил меня, сынок, Чем же я себя прославил, Тем, что Русь не уберёг И наследства не оставил? Тем, что Русь не уберёг…
Ты вглядись в мои глаза – Там среди тоски и грусти Зарождается гроза. Я сжимаюсь весь до хруста – Зарождается гроза!
ВСПОМИНАЙ
«Вспоминай!» - какое слово! В нём ноябрь, и в нём же – май. Повторяю снова, снова: «Не забудь же, вспоминай!»
И когда дождём в окошко Осторожно постучу, Вздрогнешь, словно пламя в плошке: «Как увидеться хочу!»
И когда весёлой веткой Я хлестну твоё окно, Ты подумаешь: «Хоть редко, Но заходит всё равно!»
За окном – звезда и вечность, Да ещё собачий лай… Мы увидимся, конечно, Вспоминай лишь, вспоминай!
МИНИАТЮРЫ
...Теряю все - от денег до друзей, Ломаю все - от чашек до скелета, И понимаю с каждым днем ясней, Что песенка моя почти что спета.
...Мне жилья совсем не надо: Я живу в себе самом.
...Я знаю, что судьба моя в тумане, Но я прошу одну лишь благодать: Не пережить бы мне своих желаний, Не разучиться верить и мечтать.
... Хочу кричать сквозь дождь, грозу и ветер, Сквозь равнодушье запертых дверей: О, Господи! Мне стыдно жить на свете, Спрями мне жизнь, иль оборви скорей!
... Эх, мама, мамочка! Нет тебя – и высечь некому. …Я такой моложавый, И душой – почти юный, Только вот…разучился плакать.
...Я понял это очень ясно, Вот только жаль, в конце стези, Что жизнь - погоня за прекрасным И буксование в грязи.
...Сам себя как хочешь меряй, Хоть корону на чело - Станешь кормом для бактерий, Целых 70 кило!
АВТОЭПИТАФИЯ
Покуролесив в мире здешнем, Слегка утих под сей плитой А. Воронцов – великий грешник, И, странным образом, – святой.
НОВОРУССКАЯ МЕЧТА
Деды твердили о совести, Все приучали внучат, Чтобы давать - по способности, А по труду получать...
Скоро "совки" повымрут - Во заживет народ! От каждого - сколько вырвут, Каждому - сколько урвет!
* * *
Ах, Россия, Россия, Россия! Над тобой воронье, воронье! Ну какая нечистая сила Затоптала и в грязь измесила Лучезарное имя твое?!
Ах, Россия, простушка Россия, Сколько тягостных дней и ночей Ты сама же под сердцем носила И своими руками растила И предателей и палачей!
Я не главный твой баловень, мама, Подзатыльников было - не счесть, Но святынею высшею самой Я считал твою гордость и честь.
И когда иноземную свору, Чтоб тебя добивать, приведут - Без раздумий и без разговоров Поднимусь и взойду на редут.
Коль наступит оно, время оно, Вострубит грозный ангел беду - Я последним уйду с бастиона, А, быть может, совсем не уйду...
НАСЛЕДСТВО
«Да, Люба, отец завещал тебе фабрику». Из современного телесериала.
Судьбу я уже не кляну, Не хнычу, не ною – что толку! Отец завещал мне страну… Страну завещал мне. И только.
Ну, песню оставил. Гитару. Струну. Ещё патефон. И иголки. Да вот же, оставил страну, Страну мне оставил. И только.
Оставил. Ушёл. Не вернулся с войны: Сгорел, как гитара сгорела. Теперь ни отца, ни страны, ни струны. Вот песня – та долго звенела. А я, бестолковый, никак не пойму (Ну, где вы, не ум, так хоть совесть?): Отец мне оставил в наследство страну, Куда же страна моя делась?
Я пепел отцовский не буду сейчас На голову сыпать – что толку? Хреновый наследник, признаюсь хоть раз, Страну промотал я. И только.
КОГО? А. Степанову
«Не спрашивай, по ком звонит колокол…» Э. Хемингуэй
Недавно колосья мне кланялись низко, Стояли ядрёны, усаты, густы. А нынче рядами стоят обелиски, А нынче густыми рядами кресты.
- Кто здесь похоронен? – прохожих спросил я. Ответили тихо, с надрывом в душе: - На кладбище новом хоронят Россию – На старом погосте ей тесно уже.
- А что ж не спасалась? А как же Мессия? - Что проку в Мессии – уж сколько годов Бороться за жизнь утомилась Россия, А смерти отдаться – не надо трудов! Вон, слышишь, без отдыха колокол звонит, А медные трубы трепещут, трубя. На кладбище новом Россию хоронят, Так, значит, хоронят меня и тебя!
Недавно колосья мне кланялись низко, Стояли усаты, ядрёны, густы. А нынче - рядами стоят обелиски, А нынче - рядами кресты и кресты.
* * *
Не сказать, что я других капризней Иль хитрей, но по веленью чувств Молодость беру взаймы у жизни - Старостью когда-то расплачусь. Расплачусь бессонными ночами И души колючей пустотой За щемяще-сладкие печали, За беспечность и за непокой, За хожденье по струне каната Под веселым куполом небес... Нет, душа моя не виновата, Что ее не покидает бес. Квартирант давно назначил цену - Щедрый обещает мне лишок. В этот век обманов и обменов Бог простит мне маленький грешок!
* * *
Пообмякну и стану стареть, Перестану влюбляться и злиться, Шевелюры веселая медь В серебристую грусть превратится.
Поубавится соли в слезах, Поутихнет в душе моей замять, Вместо мысли в спокойных глазах Будет память. Одна только память.
И за все за былые грехи Я приму справедливую кару: Сочинять перестану стихи… Может быть, напишу мемуары.
ПОТОМУ ЧТО
Потому что я не скучен, Знаешь, походя, вот так Я согрел кому-то душу Ни за грош, ни за пятак.
Потому что мало злого У меня лежит внутри, Я нашёл такое слово За секунду или три!
Что жалеть добра крупинки? У меня запас – на всех… Может, люди по старинке Хоть один мне спишут грех.
ПРОСЬБА
Эх, прожить мне лет 300 бы И при этом, заметь! – От сердечного приступа Я хочу умереть.
Чтобы – раз! – и под кустики В заповедном раю. И к Архангелу: «Впустите В садик душу мою?
Посмотрите – измаялась, Истомилась она. И её уж немало раз Зазывал Сатана.
Золотые и медные Предлагал пятаки. Еле вырвалась, бедная – На крылах синяки.
Здесь от боли и грусти бы Мне её подлечить… Ну, так что же, пропустите?» А Архангел молчит.
***
Времени мало на жизнь остается: Все суета. Вроде, хорошая песня поется, Только не та. Что-то пропеть бы хорошее тихо И не спеша, Чтоб засветилась, как в поле гречиха, Мягко душа.
Речка долиной широкой не вьется – Только ручей. Мало на слезы души остается – Всё жесточень. А хорошо бы поплакать над речкой Доброй слезой, Чтобы затеплилась звездочка-свечка Вдруг над лозой.
Лето сгорает быстрей папиросы – Тает дымок. Похолодели туманы и росы – Тополь продрог. Жизнь ускользает быстрее, чем лето, Скоро – плита. Жаль, что хорошая песня пропета Вовсе не та.
СЧЕТ
Умру - и начнут судачить, Что ел я и сколько пил, И сколько наделал чудачеств, И скольких я женщин любил.
Приспеет иным охота Пополнить свой каталог - Не надо - собьетесь со счета: Я сам сосчитать не мог.
Откуда дешевый этот Мещанский ваш интерес - К художникам и поэтам С аршином портняжным лезть?
Ну, что же вы не подбили На счетах, или ЭВМ, Сколько душевной силы Отдано в ткань поэм.
А сколько сердец отогрето, Затянутых, было, в ледок, А сколько раздарено света, Сочтете вы? Я - не смог!
Публикации о А. С. Воронцове (выборочно):
1. Россинская С. Зачем нужны стихи// Новая библиотека.- 2008.- № 5.- Стр.34-40. ( о поэтическом вечере-диспуте) 2. Россинская С. Зачем нужны стихи?// Новая библиотека.- 2008.- №7.-Стр. 43-48.(о поэт. вечере с участием В.Г. Сивякова и А.С. Воронцова) 3. Россинская С. Поэт жизни // Воронцов А.С. Что помнится крепче.- Самара: Русское эхо .-2009.- 80 с. (рецензия на книгу А. Воронцова «Что помнится крепче» - новинку тольяттинской поэзии.- Стр. 5-10) 4. Россинская С. Библиотека «Фолиант» - храм души и духа сценарий праздника. Посвященного 25-летнему юбилею библиотеки №18 «Фолиант» МУК «Тольяттинская библиотечная корпорация» // Новая библиотека .- 2010.-№ 2.- Стр. 40-48. 5. Россинская С. Жизнь надо срочно переделывать, пока она не лишила жизни нас: интервью с тольяттинским поэтом Александром Воронцовым, самом удивительным и неповторимым читателем библиотеки «Фолиант», рассказ о его творческом вечере// Новая библиотека. - 2011.- № 6.- Стр.31-39. 6. Россинская С. Persona Nоta: Александр Воронцов// Современный мегаполис. - 2011.- №35 (132, сентябрь).- Стр. 3 (анонс авторского творч. вечера А.С. Воронцова «О поэзии, о времени и о себе)
КТО? А нынче - рядами стоят обелиски, А нынче - рядами кресты и кресты. Александр Воронцов. «Кого?»
На той ли, на этой войне Поэты страдают вдвойне… Не столько от боли во плоти – Но саднит больная душа, Их сердце врачуя, шурша, Спасают созвучья в блокноте.
Как ныне, во веки веков, Закон этой жизни таков: Борьба! – И кресты, обелиски… И вечное: кто на кого? Поэту не знать ничего – Строчить золотые записки… 10.10.11. Оренбург.
Фотоколлаж с прошедшего творческого вечере Александра Воронцова «О поэзии, о времени и о себе» в библиотеке «Фолиант МУК ТБК»
6 октября в литературном клубе «Прикосновение» библиотеки «Фолиант» МУК ТБК состоялся творческий вечер поэта. Он назывался так: «О поэзии, о времени и о себе».
Для меня стихи Александра Воронцова, которые я бесконечно люблю, и книги, которые время от времени достаю из шкафа - то одну, то другую, - это акукумуляторы энергии, энергии ума и сердца. Откроешь любое его сборник, и в тебя входит этот мощный солнечный заряд. Можно жить дальше. 
ПОКА
Не жажду я славы Мессии,
РОДНИКИ 
БЫЛИ 
КАРАНДАШ 
СКАЖИ, РОССИЯ 
ЛЮДМИЛЕ
Ты спросил: "А кто отнял?"
ВСПОМИНАЙ
МИНИАТЮРЫ
... Хочу кричать сквозь дождь, грозу и ветер,
АВТОЭПИТАФИЯ
Ах, Россия, Россия, Россия!
НАСЛЕДСТВО
КОГО?
Не сказать, что я других капризней
Пообмякну и стану стареть,
ПОТОМУ ЧТО
ПРОСЬБА
Времени мало на жизнь остается:
СЧЕТ
Публикации о А. С. Воронцове (выборочно):
